Мы приходим в театр, чтобы увидеть то, чего сегодня не показывают по телевизору, испытать катарсис, переродиться, осмыслить происходящие события, а, может быть, и найти ответы на давно волнующие вопросы. Эти задачи и пытается выполнить режиссер. Он адаптирует текст в живое существо, которое будет жить и дышать. Антон Киселюс – эстонский режиссер, который сегодня работает в России, Эстонии и Латвии. На его счету уже несколько знаковых спектаклей в том числе «Пять вечеров», «Дорогая Елена Сергеевна», «Как важно быть серьезным», два из которых вы можете посмотреть в «ТРУ Театре».

Мы поговорили с Антоном о том, как он начал режиссерскую карьеру, как ему работается с «ТРУ Театром», что он думает о современных постановках и какая у него методика работы.

Арина: Расскажи, как образовался «Тру Театр»?

Антон: Все началось в прошлом году, это был спектакль Андреевского курса Актерского факультета. Я учился на режиссерском, а ребята в моей параллели. Вообще, раньше в ГИТИСе было не принято ходить к актерскому факультету и делать что-то совместное. Но я понимал, что на нашем факультете в год выпускается 16-17 человек, что в театрах мы будем иметь дело с выпускниками актерских факультетов. Поэтому я с удовольствием пошел с ними работать. И у нас с ребятами получился тесный, искренний контакт.

Год назад мы выпустили первый спектакль «Дорогая Елена Сергеевна». Сначала наши репетиции были секретными, ребята не хотели рассказывать о нем своим педагогам, я своим рассказал, но им было совершенно все равно. Состоялась премьера. И она была настолько удачной, что на тот момент это был единственный спектакль актерского факультета, который собирал полный зал. Мы отыграли его всего два месяца, но это было очень искренне и свежо для всего ГИТИСа.

Потом все ушли на летние каникулы, и возник вопрос: хороший спектакль, а играли только два месяца, почему бы не продолжить? И осенью мы начали показывать его в учебном театре. Но ставить только один спектакль не особо интересно, плюс к этому труппа увеличилась. И мы вспомнили, что у нас оставалась с прошлого сезона одна неоконченная работа, маленькая заявочка, мы ее делали невзначай, называлась «Как важно быть серьезным, или неоконченный роман мисс Л. Призм». Мы начали потихоньку работать над пьесой и в процессе решили объединиться в театр. Нашли место – ДК «Гайдаровец», репетировали там днем, иногда по ночам у меня дома. В декабре был готов спектакль. Уже в январе взяли в аренду помещение, продали с легкостью сто билетов и заявили о себе как о «Тру Театре».

Кристина: Получается, на данный момент у вас два спектакля?

Антон: Да. Намечается много новых работ. Но для студенческого независимого театра две пьесы в сезон – это потолок, мы прыгнули выше, чем могли. Более того, после некоторых показов я мог бы выплачивать зарплату актерам, если бы мы не откладывали заработанные деньги на наши будущие расходы.

Арина: Но в принципе сейчас работа театра идет на добровольных началах?

Антон: На этом этапе невозможно говорить о финансовой выгоде. Как только начинается разговор о деньгах, заканчивается разговор о живой энергии, о молодости и т.д. Мы должны быть зависимы, завязаны чем-то другим, и только так это может существовать. Понятно, что все мы люди, всем надо что-то кушать, но, если мы по-настоящему хотим делать свое дело, пока мы молодые, пока жены и троих детей нет, можно находить компромиссы, создавать что-то живое. Если за четыре года это «живое» во что-то разовьется, вырастит в дерево, дальше можно обзавестись семьей, и это дерево будет нас питать. План такой.

Кристина: Мы, как никто, понимаем, о чем ты говоришь…

Арина: Также работаем на добровольных началах! (Смеются)

Антон: Ну, конечно. Сегодня вас читают, завтра смотрят, послезавтра появятся предложения.

Я уже лет пять участвую в проекте «АудиоКинетика» в Таллине. Когда мы только его начинали, нас было четверо человек, которые решили сделать какой-нибудь интересный аудиовизуальный театральный перформанс. И мы в мастерской театра что-то создавали, делали. А через какое-то время я приезжаю с учебы на три недели, чтобы помочь ребятам, и вдруг понимаю, что мы уже делаем представление на только что открывшейся, самой большой в Таллине, концертной площадке «Культурный котел». Вот так по крупицам, на разных площадках показывали себя, и сейчас это уже серьезные залы и гонорары.

Главное – не ставить себе цель заработать деньги. Заработаешь, но о живой энергии, настоящем театре, речь идти не будет.

Поэтому нам сейчас есть, за что себя уважать. Например, когда мы начинали ставить «Дорогую Елену Сергеевну», я думал, что это вряд ли будет так интересно зрителям, что это советский нафталин, что там показана та эпоха, которая еще не стала любимой, но уже стала всеми ненавистной, то самое предперестроечное время. Мы собираем 70, 100 человек, но собираем. Людям нравится, они выходят из зала совершенно перевернутые. И это маленькое молодежное чудо, которое есть благодаря молодой энергии.

Арина: Как ты выбираешь пьесы для постановки? Бывает, что кто-то предлагает тебе их?

Антон: По-разному. «Дорогая Елена Сергеевна» – это было предложение ребят. Сначала я подумал, что это совершенно бредовая, ужасная пьеса, но они были настолько воодушевлены, что я не смог отказать. «Как важно быть серьезным» по Оскару Уайльду –мой выбор. Есть материал, который находит тебя сам. Когда-то на лекции по Истории зарубежного театра наш педагог Якубовский сказал: «Это в России всегда скучно, потому что никто не понимает, что Оскар Уайльд – это всегда игра. Ничего общего с психологическим театром он не может иметь вообще. Вот, если кто-нибудь из вас поставит…». А режиссерам нельзя говорить «если кто-нибудь из вас»! Сразу хочется ставить, уже обдумываешь план действий. И понеслось.

Мне захотелось сделать что-то легкое, смешное, отойти от серьезной школы, где актеры на сцене кровь проливают. И, когда я готовился к государственному экзамену, у меня вываливается один из листов, и на нем внизу написано: «О. Уайльд «Как важно быть серьезным».

Недавно в Абхазии я ставил «Пять вечеров». Этой пьесой я болею лет 10. Не помню, как нашел произведение. Наверно, все началось с других книжек Володина – «Одноместный трамвай: записки несерьезного человека», совершенно гениальное произведение, потом был документальный фильм по Володина, и меня прямо в это окунуло. Это советский писатель, который не пишет про Советский союз, который пишет про людей. Когда меня пригласили в Абхазию, мне почему-то показалось, что там людям именно это и нужно. Ведь страна еще отходит от военных событий двадцатилетней давности. Резонанс после премьеры был, как от взорвавшейся бомбы – практически каждую сцену люди встречали аплодисментами. Потому что спектакль о том, о чем в их обществе не принято говорить – о женском одиночестве.

Кристина: А какое у тебя отношение к современному театру: когда ставят классику, например, Шекспира, и адаптируют ее под наше время (Ромео и Джульетта ездят на велосипедах и подобное)? Это помогает зрителю лучше понять произведение?

Антон: Нет современного и несовременного театра, есть живой и неживой. Если использование тех же велосипедов оправданно, если это органично вытекает из пьесы и разрастается в красивую композицию, то почему бы и нет. Главное, чтобы это было взято не из воздуха, а именно из произведения, которое всегда является определенным камертоном, звучанием жизни. Например, Дмитрий Крымов. Что он делает со своими спектаклями, что он делает с Островским? Боже мой. Но это течет из самой пьесы. Он это где-то выкапывает, и это начинает прорастать.


Блиц:

Любимый режиссер: А.В.Эфрос.

Любимый театр: Театр Петра Фоменко, им.Евгения Вахтангова, «Около дома Станиславского».

Любимые места в Москве: Гоголевский бульвар.

Любимая книга: Ричард Бах «Чайка по имени Джонатана Ливингстона».


Арина: У тебя есть своя методика работы с актерами? Вообще, как этот процесс происходит? Ругаешься? Мне представляется режиссер, который все время кричит на актеров.

Кристина: Ты эмоционален в работе?

Антон: У меня одна методика: я разговариваю с актером. Вот и все. Пять дней назад я начинал в городе Резекне пьесу «Богатая невеста» А.Островского. Мы ее разобрали с актерами, поговорили и можно было приступать к репетиции. И актриса, которая играет почти главную роль (там вообще шесть человек), говорит:

– А что мне сейчас выходить надо на площадку, да? Это вы работаете этюдом? Ну, понятно, понятно… – У меня глаза округляются.

– Ну, вы же актриса, вам же играть надо, – говорю я.

– Ну, да, да….

– Если вы сомневаетесь, значит вам что-то непонятно. Давайте сядем, поговорим.

Мы еще полчаса поговорили, потом еще 40 минут. После такого я и сам могу сыграть (смеется).

Какой метод? Как А.Володина разбирать этюдом? Да никак. Пока человечески не поймешь, что происходит. Мужчина заходит к женщине и три минуты молчит, а она взрывается от этого, просто вскрывается, потому что они не виделись 17 лет.

В «ТРУ Театре» вообще идеальный коллектив. С ними можно практически не говорить, тем более ругаться не надо. Они иногда делают так, что закачаешься.

Вообще, я всегда спектакль сравниваю с ребенком. Ребенок всегда от любви. Значит, в какой-то момент была любовь, может быть даже немного, но была. Театр должен всегда начинаться с любви, иначе жизни никакой там не будет. Конечно, иногда у кого-то так не получается. Например, есть известный режиссер в Перми. Орет на репетициях так, что невозможно. Я не верю, что его спектакли долго живут. Я даже убедился в этом.

Как завоевать любовь актеров? Только своей любовью, только искренностью. У меня такая методика.

Кристина: Давай вернемся к самому началу. Как вообще так сложилось, что ты пошел на режиссуру? Ты же сначала поступил на актерское…

Антон: Да, но сначала я поступил на инженера, но не доучился.

А театром я занимался лет с 15. Были разные студии, кружки, любительские театры. В тот момент, когда я забрал из деканата документы. В этот же день мой хороший друг Сережа Разин позвонил мне и рассказал о наборе в мастерскую при Русском театре Эстонии.

То, что меня туда взяли, это вообще большое чудо. Но буквально через два дня об этом узнал мой очень хороший приятель Андрей Михалев и сказал, что пойдет со мной. Говорит: «Да я чего-то не знаю, куда идти». А сегодня Андрей работает в Театре Петра Фоменко. У него три премьеры, две из которых пройдут в этом сезоне, и все замечательно.

А вообще в детстве я любил играться в куклы и в машинки. Так начался мой театр.

Кристина: Почему театр, а не кино?

Антон: Потому что кино – это неживое, оно не происходит здесь и сейчас. А когда действия происходят в настоящем времени – это интересно. И потом для великого кино нужны большие затраты, особенно материальные. А театр он всегда рядом. Это на самом деле демократичное занятие, потому что театр начинается везде. Можно найти определенную форму, определенный спектакль, который родится прямо в кафе. И это будет интересно! А кино очень сложное. Сначала ты это снимаешь, потом монтируешь годами, потом выпускаешь годами. Никакой в этом жизни нет.

Мне кажется, в детстве мне не хватало общения, поэтому на репетициях хочется больше людей, приходить на репетиции и с ними дружить.


Блиц:

Приложение, которое должно быть у каждого в телефоне: Skype.

Самая странная еда, которую ел: Mulgi kapsas (квашеная капуста в молоке).

Любимое ругательное слово: Ёперный театр.

Историческая личность, с которой хотел бы встретиться: А.Д.Сахаров.

Если бы у тебя была одна супер-способность, то какая? Уметь излечивать.


Арина: Как принимает публика в разных странах? У тебя уже есть постановки в Эстонии, России, Абхазия.

Антон: Абхазия – это какой-то космос! Спектакль «Пять вечеров» по пьесе А.Володина начался с того, что на первой встрече с артистами актриса, которая играет главную роль, прочитала пьесу и на моменте, когда она целуется с Ильиным, сказала: «Простите, здесь целоваться надо, да? С этим мужчиной? Вы знаете, у нас нельзя на сцене целоваться». У них такое табу. И тут начался театр. Меня зацепило как режиссера.

Как мы разрешили этот момент? Мы выстроили настоящую лифтовую шахту на сцене, где при желании можно прокатиться. И это лифт в момент поцелуя двоих взрослых людей, которые в этот момент молодеют лет на 20, прикрывает. Зал всегда аплодирует так долго, что не хватает фонограммы на следующий монолог и нам пришлось ее продлить. Зал чувствует в этот момент театр. Их обманули, но как красиво это сделали!

Другую ситуацию мы можем наблюдать в Русском театре Эстонии на спектакле «Фрекен Жюли», где мне совершенно непонятно, почему в финале, когда погибает молодая девушка, зал начинает смеяться, а до этого час и 40 минут все сидели в совершенном напряжении, боялись вздохнуть, а потом начинают смеяться.

Мы ездили с О.Уальдом в Ригу, где совершенно в непонятных местах люди смеялись, а в других местах, где как раз должно было сработать, наоборот, сидели тихо.

Разная жизнь, у людей разные опыты. Жизнь разная.

Фото: личный архив Антона.

 

«Тру Театр»:

 

           

Арина Баранова  Кристина Гомзелева