Письма, найденные в общежитии при заводе по переработке русского языка им. И.И. Изюмова

Первое письмо

Снова, снова, снова. Уже как 20 лет я пашу на этом треклятом заводе по переработке русского языка им. И.И. Изюмова (бывший завод им. В.В. Виноградова). С каждым днем работать все сложнее и сложнее. Но кто, если не я. Число сотрудников постоянно увеличивается, но это совершенно не сказывается на моей каждодневной загруженности. Управляющего ранее заводом языковеда, заменили на лингвиста, а начальство приняло решение, в новом году принимать на работу только тех, кто разговаривает на беглом английском. Тех, кто будет трудиться уже на фабрике, а не на заводе. Значит меня сократят. Значит, мне уже нечего терять. Поэтому я и пишу именно вам, надеясь на вашу помощь. Жду вашего ответа.

Второе письмо

Каждый день сырья поступает столько, что я перестал ощущать какой-либо импакт, извините, издержки профессии, какую-либо отдачу. Дело даже не столько в огромном количестве заказов на новые слова, сколько в унижении, которое испытываешь в ходе изготовления. Вы должны меня понять. Мне приходилось собственноручно резать слова. А виновата во всем сеть интернет. Я устал делать из приятного слуху «нормально», безусловно, короткое, но такое непривычное «норм». Это слово хотя бы не жалко, оно не наше, не русское. Действительно обидно было за «здравствуйте». Какое прекрасное слово было: и поприветствовал, пожелал здоровья. А сейчас что? «Дарова», да и только. Аж тошно.

Не подумайте, что я преувеличиваю. Проблема даже не в этих огрызках слов. Сложно сосчитать, сколько раз на дню, сидя с англо-русским словарем, я был вынужден полностью перелопачивать наше, родное. Причем совершенно не оправданно. Вот есть хорошее слово «увлечение», по которому сразу видно, какие чувства человек испытывает к тому или иному роду деятельности, и, казалось бы, при чем здесь полурослики Толкина? А ответа нет. Так быстрее, а, значит, дешевле. Время – деньги. Только это сейчас важно для современного человека.

Таких людей по-человечески можно понять. Это поколение вечно занято, у него нет времени на огранку мыслей в красивые благозвучные предложения. Для них мы и вкалываем – упрощаем язык. Благородная цель, как по-моему. Однако упрощение это затянулось и перестало быть управляемым. Уже совсем скоро люди начнут общаться исключительно словами, состоящими всего из трех букв. Я знаю, о чем говорю, я видел чертежи «Лол» и «Кек» в кабинете. Извините, что не дождался ответа и написал еще одно письмо. Сложно сидеть на месте, особенно на рабочем, и смотреть, как то, над чем ты трудился всю свою жизнь, превращается в свалку, но наоборот. Мы не выбрасываем этот мусор, а, напротив, охотно забираем его себе, более того, распространяем.

Третье письмо

Вы, вероятно, думаете, почему я просто не уйду с завода и не займусь чем-нибудь другим? Я бы и сам этого хотел, но, увы, мы все обязаны трудиться здесь. Я удивлен, что вас здесь ни разу не видел. Так или иначе, это мой крест, и мне его нести. Только вот обо мне не напишут толстенную книгу, не будут цитировать. Не будут изучать меня в школах и вузах, не будет и афоризма со мной в главной роли. Не будет и тело мое висеть на груди у людей. Все, что после меня останется, – это изуродованная, разорванная плоть родного языка, которая пахнет, нет, воняет вторичностью.

Мне стыдно за то, что я произвожу эти слова на свет. Лично я. Нет мне прощения не только за это. Вы, вероятно, тоже заметили, что я постепенно начинаю использовать эти слова. Еще недавно я старался не читать до обеда советских газет, а сегодня я «ору с мемасов в инете».

Я хочу приносить пользу обществу, но по факту… В действительности, я занимаюсь бесполезным делом. Я изготавливаю то, что уже существует. Это как изобретать велосипед каждый божий день. К сожалению, я помню наизусть ваше высказывание: «В русский язык по необходимости вошло множество иностранных слов, потому что в русскую жизнь вошло множество иностранных понятий и идей. Подобное явление не ново… Изобретать свои термины для выражения чужих понятий очень трудно, и вообще этот труд редко удается. Поэтому с новым понятием, которое один берет у другого, он берет и самое слово, выражающее это понятие. Неудачно придуманное русское слово для выражения понятия не только не лучше, но решительно хуже иностранного слова».

Как оказалось, это работает и в обратную сторону. Но что же делать, если, будучи гражданином своей страны, я хочу, приезжая на завод, оставлять машину на стоянке, а не на парковке? Что, если я хочу отчитываться перед управляющим, а не перед директором? Что, если я не хочу участвовать в диалоге с другими рабочими, но хочу побеседовать с трудящимися. Напишите же что-нибудь!

Четвертое письмо

Я не вынесу, я не смогу больше пренебрегать, а не игнорировать, сложившуюся ситуаци… Сложившееся положение. Все, с кем я трудился на заводе, даже самые консервативные, уже сдались. Только на вас вся надежда. Меня охватил страх окончательно утратить рассудок и предать все, во что я верю. Верил.

Но вы ведь нам всем поможете, Виссарион Григорьевич, да? Пока еще не поздно.

Ожидая ваш ответ, я неожиданно для себя обнаружил, что забыл отправить вам все эти letter’ы. Надеюсь, вы не обиделись. Я подожду еще.

Пятое письмо

Индустрия очень быстро прогрессирует. Я больше не испытываю деструктивной ответственности и вины за ситуацию на фабрике. Абсолютный комфорт и инертность. Бизнес есть бизнес.

Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, – значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус? Вы серьезно? Я и gnat’а не обижу! Зачем мне кого-либо abuse’ить?! Однако спасибо, теперь я понимаю, что занимаюсь полезным делом, – реставрацией русского языка. Настал его ренессанс. Чем больше слов мы произведем, тем лучше. Это прогресс.

 

P.S. Адресат так и не был идентифицирован. Письма были найдены на столе в комнате номер шесть. На данный момент местонахождение адресанта остаётся относительно неизвестным. Мы знаем лишь, что он где-то здесь. На фабрике. Однако узнать его среди прочих нет никакой возможности. И надобности.

Картинкиpikabu.ru и fishki.net

 

Шамиль Хуснетдинов