Перед входом — жалкие души, не бравшие в жизни ни одной книги по своей воле, в том числе «неучей дурная стая», которые очень любили творчество талантливейшей писательницы Марии Ремарк, а если вкупе с терпким коктейлем «Джойс», так вообще благодать.

Души, что читали ради цитаток в ВК и заумных постов в Инстаграме.

Этим утром Харон был словно сам не свой. Обычное отсутствие желания идти на работу, сегодня неистовствовало. Невыносимая головная боль, сопровождающаяся трелью адских соек, особенно ухудшала ситуацию. Однако, несмотря на подавленность и в целом депрессивное умонастроение, две чашки бодрящего кофе с ощутимым горьковатым привкусом внесли в разум ясность.

Близ входа в ад

До начала рабочего дня оставалось десять минут, Харон, чиркнув спичкой, закурил. Выпуская клубы дыма, он проходился внимательным взглядом по грешникам. И чем пристальней был его взгляд, тем назойливей в его голове звучал вопрос: «Когда ад стал таким?».

— Харон, иди за стойку, и так выбились из графика.

Сделав последнюю затяжку, перевозчик душ потушил ботинком сигарету.

Распределительный центр

Бесконечная очередь, по своим размерам, сравнимая разве что с Вавилонской башней, выстроилась в ожидании приговора.

Первый грешник подошел к Харону.

Г: Здравствуйте.

Х: Сказал бы добро пожаловать, но язык не поворачивается. Читаете?

Г: Да что ж вы так сходу. Только краткое содержание, и то отрывками.

Х: Вам на первый круг.

Х: Следующий.

Х: Достоевского читали?

Г: Только «Преступление и наказание».

Х: Хорошо. Как там Смердякова звали?

Г: Павел Федорович.

Х: Боюсь, вам сразу на четвертый, – минотавры сгребли грешника в охапку и потащили в преисподнею.

«Это произвольщина!» — кричал грешник. — Вы, быкомордая орава!»

Х: Постойте-ка. Он ещё и Маяковским балуется. На шестой его. И наказанием будет – вечное скитание в обличие немого призрака.

Х: Следующий.

Г: Обойдёмся без формальностей. Я – филолог. Также преподавал зарубежную литературу.

Х: Вы благородно принимаете наказание. Это правильно, для вас же лучше. Борьба бесполезна. Вам на девятый. Можете идти без сопровождения.

Харон смотрел вслед, уходящему филологу. Буквально на секунду он выпал из реальности, детский голос вывел его из прострации.

«Откуда здесь ребенок?». Рефлексия уступила место яви. Перед ним стоял малыш. Лет пяти-шести.

Х: Как ты здесь оказался, дитя?

Г: Я читал книги. Много читал. Учился писать стихи. Хотел быть как папа.

Ребенок обратил взгляд в сторону, где до недавнего времени виднелась тень его отца.

Харон пытался собраться с мыслями.

Г: Ответьте мне, пожалуйста, кто сказал, что книги вредят? Что плохого в чтении?

Х: Позволь я, задам тебе вопрос: что есть и друг, и враг?

Ты не знаешь. Я тебе отвечу. Просвещение. Читая, народ просвещается, развивается, растет в интеллектуальном и духовном плане. Ваши боги не хотят этого, ведь для них просвещение – враг.

«

Сложно управлять народом «мыслящим». Проще держать в своих руках марионеток. Влиять на них.

»

Посадив нужное богам зерно, они будут знать, что из него вырастит. Поле с идентичными колосьями. Нельзя позволить одному отличаться от другого. Есть лишь одно направление в котором можно и нужно существовать. Это то, что задали боги.

Г: Но ведь… ведь так мы словно нелюди, машины, работающие по одному и тому же алгоритму.

Х: Так и должно быть.

Харон потёр уставшие глаза и посмотрел на мальчика. «У него могло быть будущее, но он оступился и его ждёт наказание».

Х: Иди малыш, тебе на девятый.

Мальчик взял свой талон. На лице его застыла маска. Маска, расколотая умиротворением и смятением.

КартинкиPinterest.ru

Александра Гаманенко