Мы часто смотрим видео на «Ютубе», зависая там часами. И что самое интересное, время за этим занятием пролетает незаметно! Поставил чай остывать, засмотрелся на Стаса Давыдова, а кружка уже холодная. У всех бывало, знаем. Вот уже шесть лет шоу «This is Хорошо» , которое было основано в Риге, смешит и просвещает зрителей по всему миру, имеет шесть миллионов подписчиков и миллиард просмотров, а «самый частый» (как он сам о себе говорит) ведущий проекта – Стас Давыдов, стал настолько популярен, что поклонники узнают его на улицах, просят сфотографироваться и дарят ему тортики в кафе.

Мы встретились со Стасом, чтобы узнать, как все начиналось в Риге, расспросили о проекте «Можно все!» , выяснили, где его чаще узнают, как он относится к критике и обсудили популярность Инстаграм-видео.

1932456_734179979951648_2045484775946935268_n

К.: Хотела начать с того, что я очень удивилась, когда приглашала тебя на интервью и увидела, что у нас с тобой, оказывается, была переписка в 2010 году! Помню, мы учились в одной школе, но чтобы переписываться! Ты писал мне про какого-то друга?

С.Д.: Да, да! Когда я еще жил с родителями, выше этажом у нас был сосед, на сестру которого ты была очень похожа. Не помню, зачем я тогда писал и что хотел узнать. (Смеются).    

А.: Раз мы уже начали разговор о детстве. У тебя есть яркое детское воспоминание?

С.Д.: Знаете, когда слышишь какой-то неожиданный вопрос, спонтанно возникают абсолютно бессмысленные воспоминания! Сейчас, например, мне в голову пришло такое: мне четыре года, мы с родителями и друзьями отдыхаем на озере, и какой-то ребенок, честно говоря, смутно помню его, кидает в меня ракушку, мидию, и пробивает мне ногу!

И это ни к чему не ведет! (Смеется). Просто первое воспоминание, которое выскочило в голове. Но у всего должна быть мораль – тогда я узнал, что ракушки – это достаточно опасные предметы, особенно когда внутри у них есть что-то живое и тяжелое. Было больно.

А.: А кем ты мечтал стать в детстве? Раньше ведь такой профессии как «блогер» не существовало…

С.Д.: Я был ребенком, который не планировал, кем он хочет стать. Даже оканчивая школу, я подавал документы в технический ВУЗ на Авиационный факультет, на IT-шника, кроме этого на теолога в гуманитарный университет. Я подумал: «А что? Это изучать интересно». Плюс на какие-то лингвистические специальности. Я прошел на все кафедры, но выбрал техническую, потому что гуманитарные науки, как подумал, смогу изучить и самостоятельно по книгам, с точными в этом плане сложнее.

В общем, в детстве у меня не было конкретного представления о том, чем я хочу заниматься. Я интересовался, например, букашками. На даче мог залипать в муравейнике по часу – реально сидеть все это время на корточках, кормить муравьев червячками, которых находил, и наблюдать за происходящим. Мне нравилось это, но не помню, чтобы в моей маленькой детской голове возникала мысль стать биологом.

К.: В итоге ты закончил Авиационный институт. Полученные там знания тебе пригодились в жизни? Не жалеешь о своем выборе?

С.Д.: Я из тех людей, кто считает, что высшее образование – очень нужная штука. Несмотря на то, что по профессии я работал очень мало, несколько месяцев. Затем два года работал в магазине радиоуправляемых моделей, мы специализировались как раз на летающих моделях, и в принципе это было близко к моей специальности.

Вообще высшее образование дисциплинирует, если, конечно, человек не учился только ради «бумажки». Сейчас идет активная пропаганда бесполезности высшего образования, того, что и без диплома можно чего-то добиться в жизни. Можно, но люди, которым это удалось – исключения!

А.: Читаешь, что про тебя пишут в Интернете?

С.Д.: Если я давал интервью или обо мне написали статью, конечно, интересно почитать.

А.: А просто в Google забиваешь свое имя?

К.: Нам первое, что выдал поиск: «Стас Давыдов женился». (Смеются).

С.Д.: Да? Надо будет теперь посмотреть. (Смеется). А вообще нет, так не делаю, потому что можно наткнуться на фанфики – не очень доброе дело.

Разве что слежу за статистикой каналов, потому что нужно анализировать рост подписчиков и тому подобное.

А.: Как ты относишься к критике?

С.Д.: Критика – это замечательно, кроме того в Интернете она обязательна. Люди пишут, но это сложно назвать критикой, чаще всего это понос, но так должно происходить. Когда мы только начинали, в том волосатом 2010 году, мы прекрасно понимали, что будет очень много на нас выливаться, и были к этому готовы.

Есть одна защитная система (в рамках проекта «Можно все!», который вместе со мной ведут Эльдар Джарахов и Настя Ивлеева, мы как раз с моей командой «This is Хорошо» объясняли, почему мы так жестоко друг над другом шутим): когда ты способен сам себя опустить, очень сложно тебя задеть какими-то подколами. То есть, если кто-то пытается шутить надо мной, я говорю: «Чувак, ты не справился, come on, я сам лучше себя опустить смогу!» Это защитная реакция, у нас в коллективе общение построено на взаимных оскорблениях, поэтому критикой меня задеть сложно.

Комментарии в основном читаем стихийно, чтобы понять, что понравилось/ не понравилось зрителям. А конкретное мнение человека в Интернете оно… Вот, кстати! Кто-нибудь из вас пишет комментарии под роликами на «Ютубе»?

А. и К.: Эм, нет.

С.Д.: Вот! Я еще до сих пор ни разу не общался с теми людьми, которые активно высказываются в Интернете. Кто они? Где они? Или они скрывают это, или они какие-то особенные – особенная категория людей, пишущих комменты.

И вообще, хорошо, когда человек смотрит выпуск, ему нравится, и он комментирует. А ведь есть же зрители, которым не нравится, но они все равно смотрят и страдают! Это просто мученики! Святые люди!

К.: Как ты относишься к мнению, что блогеры ничего не делают, зарабатывают деньги ни на чем?

С.Д.: Это нормально, логично. Люди судят по тому, что видят: «Ну да, выходят видосики всякие два раза в неделю, и все». И складывается впечатление, что вне выпусков ничего не происходит, но это далеко не так. Мы так же бездельничаем, как любой киноактер, который все лишь снимается по полтора года в одной картине, при этом переезжая, не досыпая и следя за своей фигурой.

Мне вообще странно считать себя блогером… Я просто веду передачу. На своем личном канале возможно, на «This is Хорошо» я – ведущий. Но я уже смирился с наименованием «блогер».

Пусть считают, что ничего не делаем. Пусть напишут комментарий об этом! (Смеется).

А.: Как родители относятся к твоей деятельности?

С.Д.: Родители начали нормально относится к моему занятию, с того момента, как только я начал зарабатывать на нем деньги. Я всегда занимался чем-то помимо учебы, давал понять, что все успеваю в школе, в университете, и шел заниматься тем, что интересно: организовывал флэшмобы, косплеем занимался (мое темное прошлое). С каналом было также.

Сначала были препирания по поводу того, что я не пошел в магистратуру, но потом мы начали зарабатывать.



К.: Не боишься звездной болезни? Такая популярность у твоих проектов. Многие бы уже сломались.

А.: Какими качествами нужно обладать, чтобы ее избежать?

С.Д.: Совсем недавно снимали со знакомым передачу и как раз об этом говорили. Есть такой момент: смотрите, у шизофреников … (Смеются). Главный показатель болезни – непонимание того, что человек долбанутый, ему кажется, что все в порядке. Зазвездение происходит также – ты не поймешь, что стал лицемерным, мерзким, надменным говнюком. И мне очень странно, что со мной такое произойдет, и я не буду этого знать. Для меня вообще очень непонятны ситуации, когда ко мне подходят люди на улице и просят сфотографироваться.

К.: Это же вполне логично.

С.Д.: Ну, я сам никогда таким не занимался, не фанател по кому-то. Это же просто человек, который снимает видео в Интернете, зачем тебе нужна с ним фотка? Но сейчас я уже отношусь к этому положительно, потому что люди подходят с позитивной энергетикой. Хотя до сих пор не понимаю, что во мне такого особенного, я, как и все, хожу в магазин и тому подобное. Не считаю себя ни талантливым актером, ни музыкантом, я просто шучу шутехи!

К.: Есть какие-то бонусы от популярности?

С.Д.: Ну…Эм… Ммм… Месяца два назад зашел в магазин что-то распечатать, и мне сказали: «Тебе бесплатно!» Это приятно, клево. Но специально я этим не пользуюсь, опять же, потому что мне странно.

К.: Где тебя чаще узнают? В Риге или в Москве?

С.Д.: В Москве. В Риге уже большая половина населения не говорит по-русски и не будет смотреть нашу передачу. Там спокойней, в Риге в принципе людей нет. (Смеется). В Питере еще чаще, чем в Москве, там много молодежи, которая гуляет по улицам, отдыхает.

К.: Тебе приходится часто летать из Риги в Москву. Не планируешь переехать?

С.: Пока нет, в Риге хорошо отдыхать. Но категорично сказать не могу. Вообще говорить о чем-то утвердительно и категорично очень опасно.

К.: Москва, она какая?

С.Д.: Излишне большая. Мы стали шесть лет назад часто сюда приезжать и замечаем, что она меняется в лучшую сторону. Можно сказать и то, что, когда вокруг люди видят улучшения, они сами хотят стать лучше. В Москве это заметно. Мне нравится этот город. Единственный минус для меня – то, что он ассоциируется с перелетами.


Любимый фильм:

В прошлом году у меня был запой Клинта Иствуда. Две-три недели смотрел его фильмы. После просмотра второго фильма я брал стакан коньяка, покупал сигару, хотя не курю, смотрел и ревел. Он такой суровый. У него очень хорошие, но тяжелые фильмы.

Любимая книга:

В этом году у меня тоже случился запой. Иван Ефремов – советский фантаст. Я проникся его мировоззрением. Он был коммунистом, и реально верил в этот режим. Это своего рода социальная фантастика. У него хороший, клевый мир, в котором я хотел бы жить.


А.: Проект «Можно все!». Как все начиналось? Сразу ли ты согласился принять в нем участие?

С.Д.: Летом мы делали телевизионную рекламу для компании «Билайн», баннеры, где изображен веселый парень с арбузом на голове. (Смеется). На «Ютубе» мы бы такое делать не стали, другой формат, а для телика – да, подходит. Позже появилась идея проекта «Можно все!», и меня, естественно, туда позвали. Идея мне понравилась.

А.: Скажи, объективно, участники проекта, могут добиться такой же популярности, как, например, вы с «This is Хорошо»? Или эта ниша уже занята?

С.Д.: Они могут достичь другой популярности, делать что-то другое, жанры будут становиться шире. В русскоязычном сегменте есть много жанры, которые еще не представлены. Мне очень нравится, что все участники «18+». На «Ютубе» сейчас действительно не хватает взрослых каналов, которые будут заниматься чем-то стоящим.

К.: На чем ты основываешься, когда даешь советы ребятам на проекте?

С.Д.: Только личный опыт, потому что по «Ютубу» пока нет никакой обучающей литературы или чего-то в этом роде. 

А.: Как с коллегами сложились отношения? Ты давно был знаком с Настей Ивлеевой, Эльдаром Джараховым?

С.Д.: С Настей мы познакомились в рамках этого проекта, а с Эльдаром мы давно знаем друг друга. Настя для нас, честно говоря, открывает новый мир видео в «Инстаграме» – это достаточно свежая вещь. Оно еще такое несформировавшееся, непонятное, но уже много людей это смотрят. Мы с Эльдаром периодически ее подкалываем, типа, что это такое Инстаграм-видео? Мы-то ютуберы! (Смеется).

Но в целом мы узнаем от нее много интересного и нового, например, как работает «Инстаграм». Он сейчас очень популярен и эта та платформа, где в последнее время выстреливали какие-либо феномены. На «Ютубе» последние, кто выстрелил, были Иван Рудской «Ивангай», Мамикс. Все равно их не сравнить со скоростью роста в «Инстаграме». У Ивлеевой сейчас около двух миллионов подписчиков, а она только в начале года стала активно выкладывать видео. За год получить два миллиона – это фантастические цифры, на «Ютубе» такого не бывает.

К.: Если говорить об «Инстаграме», то очень много вайнеров, которые ярко выстреливают, а потом быстро сгорают.

С.Д.: Ну, вот это, потому что очень свежая платформа и дальше непонятно, что с этим делать. Чаще всего вайнеры потом переходят на «Ютуб» – это более долгосрочно и есть возможность поиска записанных видео. В этом плане «Инстаграм» неудобен: сложно лазать и смотреть.

На «Ютубе» ты начал смотреть одно видео, а потом следующее, следующее, так же, как и на «Википедии», ты начал клацать по статье и залип там надолго.

У той же Горбачевой мы видим. Что она дико стрельнула, а потом…

К.: Вот это печаль! Мы смотрели, всем показывали ее видео.

А.: В начале буквально на цитаты разбирали, а сейчас совсем ничего.

С.Д.: Да, просто непонятно, что ей делать дальше. Да, и формат очень ограничен.

С другой стороны, есть много других форматов видео, которые пока что в русскоязычном «Инстаграме» не действует. Вот, например, в «Можно все!» есть участник Ваня Матьвашу, который делает скетчи– крутые трешняки, а не: «О, да, жиза!». Это мало смотрят, потому что к его формату еще не готовы. Платформа только, только развивается и всем нужна «жиза». Причем чаще всего, что мы с Эльдаром предъявляем Насте Ивлеевой: не надо оказывать «жизу», а потом еще «жизу» и про нее шутку. Другой правильный вариант – показать «жизу», а просто еще одну «жизу». Люди забывают про репризный юмор, панчлайны.

Я понимаю, почему народ это смотрит. Это жизненно, да, забавно. Они включили видео с телефона, которое их не грузит, легенько просмотрел, и все. Нам просто странно, что оно такое простое. Мы привыкли со своей дурацкой колокольни смотреть.

К.: Когда вы работали на Первом канале, там была очень жесткая цензура и пришлось ради этого от многого отказаться. Готов ли ты в будущем изменить себе ради денег?

С.Д.: Мы с самого начала определи политику для себя: делаем только то, что не посчитаем для себя постыдным и плохим. Иногда бывает, что ты начал проект, изначально он был в порядке, а потом с ним что-то пошло не так, и ты уже ничего не можешь сделать.

Очень многим проектам на начальной стадии мы отказываем. Деньги не решают, именно поэтому мы до сих пор не супербогатые чуваки. А все деньги, которые у нас есть, в основном используем на зарплаты команде, а себе что остается.

Мы себя обеспечиваем нормально, этого вполне хватает. А когда появляются свободные средства, мы закупаем аппаратуру, достраиваем студию.

Да, мы могли бы фигачить три стыдных рекламных проекта в месяц и плевать на все, но наша команда решила, что такого не будет. Не могу сказать, что это правильно, но у нас так получается.

К.: Если говорить о зрителях, ты чувствуешь какую-нибудь ответственность перед ними? Не боишься ли ошибочно использовать слово или поставить неверное ударение?

С.Д.: Такое бывает. Ужасно страшно! Я серьезно.

В выпусках мы никогда не занимаемся прямой пропагандой, но стараемся где-то пропускать упоминание, например, что чуваку в видео стоило бы все-таки пристегнуться в опасный момент. Это шуткой можно оформить.

Страшно от того, что действительно в какой-то момент ко мне подходят люди на мероприятии и говорят: «Ха-ха, я тебя со школы смотрю!» Ты смотришь на него и понимаешь, что это взрослый парень, что он рос, блин, на передаче. Это вообще очень странно осознавать.

Зная о таких моментах, страшно, что ты реально можешь что-нибудь неправильно подать. Поэтому мы стараемся следить за материалом. Пытаемся сосредоточиться на том, что пишем и готовим выпуски для таких же, как мы – достаточно взрослых людей, которые при этом играют в игры, много сидят в интернете, шутят про фекалии и гениталии, и нам это смешно.

Мы держим у себя в голове этот образ, но помним, что нас смотрят и другие, например, дети. Блин, очень хотелось бы сделать так, чтобы они этого не видели, чтобы делать материал, который бы не калечил детскую психику. Но тогда нам придется делать детский контент. А мы не хотим! Это сложно, страшно и паршиво. Но мы стараемся не подавать примеров. Например, нам присылают видео, где человек говорит: «И это хорошо!» и при этом прыгает с крыши, делает что-то опасное.

Есть тенденция, например, кто-нибудь сказал: «И это хорошо!» и в воду прыгнул, как правило, к следующему разу будет еще несколько человек, которые, прыгая в воду, скажут: «И это хорошо!». Поэтому, блин, мы не хотим, чтобы люди начали залезать на здания. Кстати, если поискать не на «Ютубе», то можно найти подборки неудачных попыток залезть на высотки – это жесть, очень злобно.

К.: Кошмар какой!

С.Д.: Понятно, что такой контент нельзя заливать из-за политики сервиса, но эти неудачные «залезания» возвращают на землю, доказывая, что это не супергерои, а люди, которым повезло, и которые пока что не умерли.

Это ответственность любого медийного материала. Нужно помнить, что есть люди, которые воспримут это слишком серьезно.


Мобильное приложение, которым пользуется чаще всего:

Google Drive – там пишем сценарии, Google Keep, календарь. В общем, вся гугловская пачка приложений, которая помогает самоорганизовываться.

Плейлист:

Lyk Dis – NxWorries, Royall Jelly – Deap vally, Hatefuck – Cruel youth, Told you I’d be with the guys – Cherry Glazzer, Porno 303 – Pizzicato five, Madan – Salif Keita&Martin Solveig, Bad behavior – Mexican dubwisher.

Любимые места:

У нас традиция по субботам ходить в бургерные. Могу выделить: «Охота мяса», Burger Heroes.

Точка мира, куда хотел бы полететь:

Бутан.


К.: Насколько блогерство это серьезно для тебя, и как долго ты собираешься этим заниматься?

С.Д.: Я пока что не вижу момента, когда закончу. Другое дело, мы сейчас занимаемся не только этим, у нас есть и другие проекты.

Фишка в том, что потом эти проекты перейдут во что-то другое, в любом случае они не останутся такими же. Та же передача «This is Хорошо», я точно знаю, что мы не будем этим вечно заниматься. Она будет меняться, люди будут хотеть другого контента.

У меня нет какого-то определенного плана, что именно будет. Посмотрим!

А.: Ты живешь сегодняшним днем или что-то планируешь?

С.Д.: Как говорил Данила Поперечный в своем стенд-апе: «Жить настоящим моментом – очень странная вещь». Настоящий момент – это очень дискретная величина (да, у меня техническое образование). То, что только что было – это уже сразу прошлое, а будущее никак не спрогнозировать. Как бы нужно анализировать действительно то, что происходит до этого.

Мы думаем наперед. Например, наш второй канал «Интернет бомбит» никак не может нормально запуститься. На тот момент, когда мы его начинали и собирались вложить деньги, в России рубль загрустил. И накопленные деньги ушли на то, чтобы продолжить существование. Студию, наконец, достроили, но пока что нет возможностей это достойно запустить. Но мы идем вперед!

Опять же из-за того, что непонятно, какой будет через года два-три эта индустрия. Примерно можно предполагать, что будет, но быть уверенными нельзя, и мы с этим работаем. Иногда это страшновато, а иногда смотришь на это и думаешь: «Это веселее, чем каждый день приходить и работать на какого-нибудь дядю». Это проще в том плане, что я отработал – я пошел отдыхать. В нашем случае ответственность лежит у нас на плечах и приходится сутки проводить, монтируя видео, потому что надо.

Мы держим марку, как одна из самых длительных передач (а для интернета шесть лет – это действительно долго). Ты устал от этого, появилось что-то интересное, и ты можешь начать делать что-то другое, если ты уже более и менее на плаву. И это прекрасно!

А.: Шутки вы как-то обкатываете?

К.: Проверяете, зайдет/ не зайдет?

С.Д.: Иногда проверяем. Мы на свой вкус их пишем. На самом деле, просто времени нет их проверять.

Иногда при записи возникают трудности. Например, игра «Салки» не везде так называется, где-то они «Пятнашки». Иногда мы пишем знакомым, чтобы узнать знают они слово или нет. Часто нужно не только шутки проверять, но и материал. Так мы узнали, что для многих россиян «мусорник» – это машина, которая вывозит мусор, а для нас это место, куда он выкидывается, что они это называют «мусоркой» или «урной».

Пять лет назад мы начали общаться с русскоязычными людьми и у нас начали возникать культурные стыки. Это дико интересно!

К.: Какую цель вы преследуете? «Всю жизнь хотели денег, славы, респект хавать»?

С.Д.: «This is Хорошо» мы начинали втроем. Виталик Голованов постоянно пытался придумать что-то интересное. На Западе такой формат есть, а на русском языке – нет. Он решил, что надо попробовать. Позвал Сергея Федоренко и того, кто бы торговал лицом – меня. На тот момент я играл в КВН, был небольшой сценический опыт.

Изначально мы начали делать проект по принципу: «Это надо делать так хорошо, чтобы это стало нашим занятием». Конечно, сначала это выходило паршиво. Мы сразу ставили целью не деньги заработать, а чтобы это стало нашим занятием. На тот момент мы просто не знали, как на этом заработать денег. Решили просто попробовать.

Было страшновато. Первые полгода мы работали забесплатно. Это было сложно, нужно было все монтировать. Потом получилось оформить партнерку через США, а потом через шесть-восемь месяцев пошли уже рекламные проекты.

1913866_956789301024047_4124332473617493456_n

 

А.: Ты всегда в роликах заводной, энергичный. Часто хочется спокойствия и тишины? И как ты вообще любишь отдыхать?

С.Д.: Я вывел такую формулу: для меня отдыхом является любой момент, когда рядом нет других людей. Действительно заметил за собой, что лучше я посижу дома, чем пойду куда-то даже с друзьями. Мне не то чтобы не нравится общаться, это круто, просто все равно это некое раздражение эмоций. Не значит, что я прихожу домой и сразу: «Ну, наконец-то, я один!» А просто спокойно провожу время.

Если говорить о более активном отдыхе, по возможности стараюсь путешествовать, открывать для себя новые места. Люблю поковыряться в гараже с транспортом. Иногда остается время поиграть в компьютерные игры.

А.: Что для тебя главное в людях?

С.Д.: Простота, разносторонность, способность к импровизации, когда человек на ходу может что-то придумать. Например, световик не скажет: «У меня нет нужного аппарата. Все, съемок не будет!» Нет, он придумает какие-то решения.

К.: А чувство юмора?

С.Д.: Это очень субъективная вещь. И важнее не чувство юмора, а чтобы человек проще относился к тому, что происходит.

 

Арина Баранова, редактор       Кристина Гомзелева, редактор

Арина Баранова  Кристина Гомзелева

Редакторы